Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Шедеврально))

  Советы от гениального Даниила Хармса: " «Спите на боку. Вставайте не позднее полудня. Не чистите зубы подсвечником. Не нюхайте детей. Не смешивайте чистоту с пустотой. Путешествуя, не заезжайте слишком далеко, а не то увидите такое, что потом и забыть будет невозможно. На замечание: «Вы написали с ошибкой» отвечайте: «Так всегда выглядит в моем написании». Смотрите внимательно на ноль, ибо ноль не то, за что вы его принимаете. Не машите колесом. Не грызите камни. Сохраняйте равнодушие, когда кончаются деньги. Стихи пишите так, что если бросить стихотворением в окно, то стекло разобьется. Целуйте с размаху. Несите белый крест». Спасибо lanamay66, я раньше не встречала этих строк. Но, кажется во многом интуитивно им следую))

Потому где-то в части души моей эта грусть...

Не хочу никого ни судить, ни винить, ни прощать,
И на теме про город мой ставлю я словно печать.
В запечатанных файлах хранится к нему любовь,
Все ущелья, тропинки, закатное небо, как кровь,
Закоулки и скверы и арки, и запах морской воды,
И день тот, почти что последний, с ощущеньем беды.
Нам уже с ним не свидеться в этой жизни, боюсь,
Потому где-то в части души моей эта грусть…
Collapse )

День рождения любимого Осипа Эмильевича.

Сегодня день рождения великого поэта, одного из любимейших, беспомощного и непрактичного, гениального, чудесного... За одного только его замученного никогда нельзя простить советскую власть.. А "сколько их минуло в эту бездну, разверстую вдали"...

Вспоминаются сечас созвучные мне, тронувшие сильнее всего стихи, вот эти зимние особенно:

В морозном воздухе растаял легкий дым,
И я, печальною свободою томим,
Хотел бы вознестись в холодном, тихом гимне,
Исчезнуть навсегда, но суждено идти мне
По снежной улице, в вечерний этот час
Собачий слышен лай и запад не погас
И попадаются прохожие навстречу...
Не говори со мной! Что я тебе отвечу?

Кому зима — арак и пунш голубоглазый,
Кому душистое с корицею вино,
Кому жестоких звезд соленые приказы
В избушку дымную перенести дано.
Немного теплого куриного помета
И бестолкового овечьего тепла;
Я всё отдам за жизнь — мне так нужна забота,
И спичка серная меня б согреть могла.
Взгляни: в моей руке лишь глиняная крынка,
И верещанье звезд щекочет слабый слух,
Но желтизну травы и теплоту суглинка
Нельзя не полюбить сквозь этот жалкий пух.
Тихонько гладить шерсть и ворошить солому,
Как яблоня зимой в рогоже голодать,
Тянуться с нежностью бессмысленно к чужому,
И шарить в пустоте, и терпеливо ждать.
Пусть заговорщики торопятся по снегу
Отарою овец и хрупкий наст скрипит,
Кому зима — полынь и горький дым к ночлегу,
Кому - крутая соль торжественных обид.
О, если бы поднять фонарь на длинной палке,
С собакой впереди идти под солью звезд
И с петухом в горшке прийти на двор к гадалке.
А белый, белый снег до боли очи ест.

Да... "Как яблоня зимой в рогоже голодать, Тянуться с нежностью бессмысленно к чужому,
И шарить в пустоте, и терпеливо ждать"...

(no subject)

сонный вечер короткого сонного дня за окном угас незаметно
без рассвета, заката, без капли капли огня, только ветер...
этот ветер летает какой уже день, проникая повсюду,
заблудился, наверное, ищет он дверь, чтоб помочь, нужно чудо...
соберу я остатки осенних листов, что лежат на дорожках
разотру в порошок и пущу на восток, поколдую немножко...
пусть летит вслед за ними, отыщет он путь, облака оседлает,
доберется до дома, а нам же он пусть небо синим оставит))

(no subject)

создан человек для счастья,
как птица создана для полета
говаривал несчастливый классик,
увязший в итоге в болоте
страстей своих: в лести и страхе.
а что же такое счастье,
чем оно всех завлекает?
взлететь высоко над ненастьем
увидеть, как реки сверкают,
и сделать еще пару взмахов...
тогда уже видишь море,
огромно оно и прекрасно,
на дне его тонет горе,
над ним поднимается ясное
солнце и в него же садится,
в слезе преломляясь светом,
превращая ее в алмаз,
и летая высоко где-то
возвращаешься всякий раз,
вспоминая, что ты не птица.
15.11.16

(no subject)

ну вот и ноябрь за окном…
сыро и серо вокруг,
не видно даже ворон,
неужто тоже на юг
подались,
соблазнившись неведомой далью…
и пропитано все вокруг
сыростью и печалью…
и последний на ветке трепещется лист.
01.11.16

Осень, танец семи покрывал...

осень танец семи покрывал пляшет
соломеей, влекомой страстью своей и отчаяньем,
покрова отбрасывая, становясь все краше,
соединяя прощение и прощание...
в покрывале первом зеленый и золотой
обещаньями бабьего лета теплого,
синь небесная во втором основной,
журавлиных клинов ломаными исчеркана,
пряной пестрой влажной листвой
под босые ноги упало третье
и уже жемчужно-серым над головой
четвертое, с переходами в густо-сизый и ярко-светлый,
а в воде речной, такой ледяной, что ах,
отражается медью, охрою и кармином,
шалью узорчатой у дерев на плечах,
пятое, сквозь него снова синий,
в отраженьях речных переплетаясь с тиной,
веретенами облаков выкладываясь в небесах...
покрывало пятое дольше всех
в танце этом ее фигурирует,
обеспечивает несомненный успех,
но и шоу конец анонсирует,
и вот уже от морозца листва,
становясь изящною чесучою жатою,
покрывалом шестым соскользнув, в ногах,
а рисунок ветвей завораживает графикой.
седьмым покрывалом укроет нас снег...
он все выбелит, всех убаюкает, усыпит...
я б его не видала вовек,
но кому интересен подобный вердикт...

07.10.16

Про автобус, осень и стихи.

 Мы вот зовем наш автобус рыдваном им. Йозефа Менгеля, а он стал как-то странно на меня воздействовать, м.б. в отместку. Уже который раз замечаю, подъезжая к Нигину, на одном и том же месте вдруг в голове начинают стихи складываться. И прямо вот как процесс брожения какой, не дают покою, булькают и просятся наружу. А раньше у меня частенько завтрак наружу просился, но теперь прошло, чему я очень рада. Одно неудобство, сложно стихи эти записывать на ухабах, из которых  сплошь состоит дорога. А может дело в осени, создает она определенное настороение, виды красивые, а делать в автобусе нечего, только в окно глазеть, вот и получется...
Collapse )

(no subject)

как мне милы неровности рельефа,
реки излучины и скалы над водой,
ущелья дикие, чей гулкий голос -  эхо,
и изумрудный вал волны морской,
в степи ищу обрыв, в лесу – овраг,
на небе – облака, причудливые формой,
что верно есть свидетельство неровной
моей природы, ей  совсем не враг
царящий хаос,  даже очень кстати,
хоть и противна незастеленность кровати,
неупорядоченность  линий и углов
уютней мне системы, где все стройно,
и город мой на множестве холмов,
раскинувшийся, улочки на склонах
его средь неопрятных зарослей кустов,
змеятся домиками ветхими и тонут,
с холмов видны лекала берегов;
но город этот гордый и надменный,
проросший маками по крови убиенных,
чарующий местами красотой,
развалин древних и морских прибоев,
закатов, что пылают над водою,
ветров, послушных ангелу с трубой,
на башне, той, что снится мне порою,
и, главное, прекрасною рекою,
поящей тот враждебный мне народ,
я по тебе скучаю, помни это,
твои красоты для меня тенета,
крученых линий весь круговорот,
хочу забыть тебя, но невозможно это,
любить тебя мучительно, но где-то
в душе я знаю, мой удел таков,
соединять в душе все то, что мило
с тем, что навек с тобою разлучило,
и выпавший осадок – мой улов.